Сергей Лукьяненко Ловец Видений Вариант "Я" Внимание! Роман "Ловец видений" будет написан в двух вариантах – от первого лица, и от третьего. Варианты будут несколько отличаться друг от друга мотивацией событий, информацией о Стране Снов и, возможно, даже развитием сюжета. Скажем так – один вариант для снотворцев, а другой – для сноходцев. Словарь терминов Рельеф – часть пространства Страны Снов (гора, лес, дом, вилка, кружка пива, человек), которая сложилась как некая результирующая коллективного сознания (сна) всех людей. Она не имеет четко выраженного "автора", как правило – неразумна (хотя возможны варианты) и если данный архетип (кружка с пивом, блондинка с вот такенным бюстом) перестает быть массово востребованным, то "рельеф" начинает угасать и распадается. Рельеф подвластен воле сноходца, хотя и в небольшой степени (определяется в первую очередь его фантазией и самоуверенностью). Тварь (симулякр) – искусственно сотворенная волевым усилием часть пространства Страны Снов (кружка, гора, человек). Она имеет четко обозначенного автора (собственно говоря, создание симулякра – это грань между сноходцем – человеком осознающим себя в Стране Снов и снотворцем – человеком, который активно может ее менять, постоянно жить... и, фактически, превращаться в демиурга). Симулякр, по общему мнению, может обладать полноценным сознанием. Если с рельефом можно делать все, что угодно, то насилие над симулякром считается аморальным. Симулякр живет до тех пор, пока его не уничтожат тем или иным образом – или пока не погибнет его создатель. Самостоятельная жизнь симулякра после смерти снотворца считается невозможной. Простец, простушка (турист, мотылек, вояжер, лох, гость, слепец, чудик) – человек, во сне попавший в Страну Снов, но не осознающий реальности этого мира. Сноходец – человек, который осознает себя в Стране Снов и может попадать туда осознанно. Может манипулировать рельефом и собственным телом (каждый – в определенных пределах). Может создавать мелкие простые предметы, являющиеся по сути частью рельефа (не симулякр!) и распадающиеся после использования. Снотворец – человек, постоянно или почти постоянно живущий в Стране Снов. Как правило, в обычном мире он уже умер. Единственный твердо известный путь стать снотворцем – быть сноходцем, находиться в Стране Снов и умереть во сне. Как ни странно, но это куда сложнее, чем кажется. Обычно люди успевают проснуться... Снотворец может манипулировать рельефом, своим телом, а также создавать новые сущности, симулякры, любой сложности – от снежной бури и до живых существ. Сила снотворца нарастает со временем. Некоторые становятся демиургами. Как правило, каждый снотворец имеет свою сферу влияния (часто совпадающую с тем или иным кварталом Города). Город – место обитания снотворцев, там же появляются, как правило, сноходцы и туристы. Обжитая и комфортная (местами) среда обитания. Окраина – расширяющийся город вытесняет на окраину невостребованные более детали рельефа. Заброшенная и малонаселенная часть Страны Снов. Туда часто попадают люди, которым снятся кошмары, температурящие больные, наркоманы. Пустошь – часть Страны Снов вне Города. Место обитания некоторых высших снотворцев, создающих там свои мини (точно ли мини?) вселенные и королевства. Расстояние и время – в Стране Снов они не имеют особого значения, поскольку для всех – разные. Глава 1. Мы на окраине – и это удача. Здесь проще работать, особенно, если спешишь. А я спешил. Я бежал. Бежал по гулкой мостовой, несся как лесной олень... рыжим лесом пущенной стрелой. Все поэты – сволочи! Поэт воткнет в размер любую ерунду, а дети должны страдать. Я все детство пытался понять, слыша песенку про лесного оленя – как это он может лететь "рыжим лесом, пущенной стрелой". Стрелой – понятно. Но с какой стати летает рыжий лес? И неужели он летает быстрее стрелы? Потом мне пришлось уверить себя, что в песенке поется "рыжим лисом, пущенный стрелой". И все стало на свои места. Кстати, рыжим лисом – это идея... Как я уже говорил, мы на окраине – а здесь все проще. На бегу я обернулся лисом. Здоровым рыжим лисом с наглой мордой. Ускорился. Пушистый хвост стегал по булыжникам, заметал следы. Улица, накрытая серым осенним небом, была пуста и безжизненна. В окнах не горел свет, двери были закрыты... а возможно всего лишь нарисованы на стенах. Это какой-то кошмар! Виляю в один переулок... в другой... в третий... Но шаги за спиной стучат все чаще и чаще. Преследователя не провести лисьими увертками. Ныряю в очередной переулок – и обмираю. Тупик. Глухие стены домов слева и справа. Этажа четыре высотой – глухая кирпичная гладка, еще и оштукатуренная, не зацепишься. Ни окон, ни дверей, разумеется. А впереди – забор. Кирпичный. Высотой с четырехэтажный дом. Собственно говоря, на вид забор ничем не отличался от стен. Но почему-то чувствовалось – это именно забор. За ним пустота, путь к спасению. Шаги за спиной стали бухать реже. Я вздохнул и обернулся. Здоровенный, метра три высотой черный тролль (ну а как еще назвать существо, состоящее из ловко пригнанных друг к другу черных камней) вошел в тупик и уставился на меня. Потом ухмыльнулся. – Тупик, – печально сказал я. – Вижу, – кивнул тролль, доставая откуда-то (то ли из-за спины, то ли просто из воздуха) каменную дубину. – Я тебя предупреждал – не надо! Не надо меня обманывать! – Я не обманывал... – попытался я потянуть время. – Вот только не будем вступать в философские споры! – воскликнул тролль. – С моей точки зрения обман был – и баста! Похлопывая по ладони дубинкой (от чего мостовая под ногами вздрагивала) тролль двинулся ко мне. Я начал пятиться. – Не взлетишь, – ухмыльнулся тролль. – Давай представим, что это все – компьютерная игра? – жалобно попросил я. – Виртуальная реальность... – Ты можешь представлять себе все, что угодно, – почти ласково сказал тролль. – Даже то, что это твой персональный Армагеддон. Вот зараза. Нет, его не расшатать. И стены вокруг не расшатать. И не переметнуться в иной облик – у этого гада самомнение явно больше, чем мое... – Я даже не буду убивать тебя до смерти, – пообещал тролль. – Не дергайся и... Что-то визжащее, поющее, сверкающее, сияющее, словно созданное из сплошных шипящих и восклицательных знаков, ворвалось в тупик. Извиваясь и переливаясь, скользя над мостовой и взмывая, оно пронеслось между широко расставленных ног тролля... – Пока! – крикнул я, бросаясь на этот обезумевший кусок радуги. Ощущение было таким, словно я оседлал наполненный теплой пенной водой мешок. Радуга будто и не заметила седока – стремительно понеслась к забору, вильнула – и пошла вверх вдоль стены. Я цеплялся за нечто вроде ушей, выросших на этой разноцветной колбасе и мечтал лишь об одном – не упасть, пока мы не перевалим за стену. Хотя станет ли она помехой троллю? – Ты трус! – завопил уязвленный тролль. – Трус и подонок! Только гнусный подонок способен оседлать светлый детский сон! – Ну, трус, – прошептал я, прижимаясь к колбасе. – Ну, подонок. Зато живой. Радужная колбаса распласталась в широкую мягкую ленту – и потащила меня над окраиной, будто на ковре-самолете. Теперь, когда тролль остался позади, я рискнул посмотреть на своего спасителя повнимательнее. Лента вся шла цветными переливчатыми пятнами. Временами на ней возникали какие-то искаженные лица... Ой-ей... Это не светлый детский сон... Лента снова сжалась в колбасу – только на этот раз с одной стороны был шипастый хвост, а с другой – зубастая пасть и пылающие красные глаза. – Айри! – как можно радостнее воскликнул я, помахивая рукой. – Рутс, пыхнем пару разков? – У? – задумчиво спросила колбаса. – Айри. Есть, брат? Обычно сон наркомана – зрелище не для слабонервных. Этот, к счастью, уснул в миролюбивом настроении и не после тяжелых наркотиков, а обкурившись конопли. – Вон, внизу! – твердо заявил я. Колбаса (впрочем, ее уже можно было смело звать змеей или драконом) опустила голову вниз и уставилась на серые, безжизненные кварталы. Я очень рассчитывал на раскрепощенное воображение бедного обкурка. И не просчитался. Половина квартала разом заколебалась – и исчезла серым дымом. Вместо нее среди мрачных зданий появилась чудная зеленая полянка, залитая солнечным светом (то, что над головой у нас по-прежнему висели тяжелые облака делу не вредило). – О! – воскликнул дракончик и метнулся вниз. В центр конопляного поля он приземлился уже в виде человека – я едва успел соскочить с его спины. Тощий долговязый парень, прыщавый и явно близорукий. Но вообразить себе очки он, видимо, не сумел, оттого натужно щурился. – Какая трава! – с восторгом сказал парень. – Все твое, – кивнул я. – Пользуйся. Айри. Я пошел. – Айри... – с удивлением попрощался тот. – Подожди, свернем по косячку! – Вон же свернутые лежат, – подсказал я. – Вау! – завопил парень. Я усмехнулся и двинулся прочь – туда, где по моему мнению, должна была заканчиваться окраина. – Постой, а спичек у тебя нет? – в полном соответствии со старым анекдотом завопил вслед парень. – Были б спички, был бы рай! – ответил я, не оборачиваясь. – А что же это, брат? – горестно возопил парень. Я пожал плечами. – Это? Конкретно это – окраина. – Чего окраина? – Города. – Какого? – совсем уж слабо спросил он. – Да он здесь один, брат! – Где здесь? – В Стране Снов, – ответил я и с улыбкой обернулся. – Или в Стране Кошмаров... кому как! На моем лице появились еще два глаза, а из головы выросли рога. Я оскалил зубы. Парень завопил и кинулся бежать, смешно размахивая руками. Вот и славно. Реальная опасность ему не грозит, а как томится и уснет – проснется в обычном мире. Станет ли он после этого сноходцем – не знаю. Но вот с марихуаной, возможно, завяжет. Я убрал лишние глаза и рога. И только после этого понял, что до сих пор пребываю в обличие огромной рыжей лисы. Блин! Рога и лишняя пара глаз его напугали! А вот лиса, предложившая пыхнуть пару разков – ничуть! Нет, не завяжет... Окраина, как ни странно, одно из самых спокойных и тихих мест города. Здесь живет некоторое количество оригиналов (вроде обидевшегося на меня тролля), сюда то и дело заносит обкурившихся наркоманов, впавших в депрессию клерков, истеричных молодых женщин и температурящих детей. Вы тоже здесь бывали, наверняка. Попробуйте вспомнить. Конечно, если вы не сноходец, то Страна Снов остается в вашей памяти сумбурной тенью. И все-таки, попытайтесь. Серое небо. Нависающие над тротуарами дома. Тишина. Безлюдье. Давящее ощущение слежки... Вспомнили? Все здесь бывали. Это обычный кошмар современного человека – каменные джунгли, безжизненный вымерший город, где затаилась неведомая угроза. Обычно сны об Окраине очень эмоциональны, поэтому Окраина долго не разрушается. Но при этом реальной опасности в кошмарах нет, это что-то вроде правильного триллера, фильма Хичкока, где напряжение нарастает, нарастает, но до самого финала ничего ужасного так и не происходит. Так что если судьба забросит вас во сне на Окраину – не беспокойтесь. Ничего страшного с вами не случится. Ничего интересного, но и ничего страшного. Скорее всего... Уже вернув себе человеческий облик я неспешно шел по центру улицы, подальше от дверей и переулков (ничего страшного здесь не случается, помните? Но я всегда предпочитаю перестраховаться). И размышлял, как лучше выбраться в Город. В Стране Снов география особая. Здесь нет нормального пространства, точно так же, как нет и нормального времени. Но если попытаться перевести здешние расстояния на обычные мерки... От жилой части города меня отделяло километров пятьсот. При некоторой удаче я мог пройти это расстояние за день (вот только не спрашивайте, как именно, ненавижу дилетантские расспросы!) Но мне не хотелось терять целый день. Я вздохнул и присел на торчащий из асфальта посреди проезжей части пожарный гидрант. Этот кусок сна был американский, у них какая-то трепетная подростковая любовь к фаллическим символам. – Ну? – скрипуче спросил гидрант из-под моей задницы. – И че расселся? – Тебя не спросил, – огрызнулся я. Сидеть на гидранте неудобно, злые люди делают их коническими сверху. Но если очень хочется – то усидишь и на гидранте. – Ты кое-что должен за право пройти мимо меня. – Правда? – я помассировал правую щиколотку. – И что именно? В Стране Снов быстро перестаешь удивляться говорящим предметам. Скорее всего, это огрызок чужого кошмара. Возможно – скучающий снотворец. В самом крайнем случае – симулякр. – Ты должен ответить на три загадки, – сказал гидрант. – А не то? – поинтересовался я, расшнуровывая кроссовки. – Не то я тебя сожру! – кровожадно пообещала чугунная тумба. – Ясно, – кивнул я. Кусок чужого сна, каким-то чудом уцелевший на окраине. То ли недавно здесь, то ли ему периодически удается подкрепиться случайными путниками. – Итак, вот первый мой вопрос! – торжественно произнес гидрант. – Что радует и старца, и дитя? Что веселит, печалит и волнует? Что с нами каждый день? – Телеканал "Домашний", – сказал я, переодевая носки – с левой ноги на правую, а с правой на левую. Как ни странно, но даже такая мелочь помогает ногам отдохнуть. – Что? – оторопел гидрант. – Телеканал, говорю. "Домашний". Радует и старца и дитя. С нами каждый день. – Ответ не верен! – завопил гидрант. – Правильный ответ – дружеская беседа! – Ничего не знаю, – ответил я. – Телеканал "Домашний" тоже подходит. – Тогда второй вопрос... – неуверенно сказал гидрант. – Внемли, вот мой второй вопрос! Сопровождает нас с рожденья. По жизни ласковой рукой ведет. Согреет, ободрит, утешит. Простит, поддержит, подсобит. – Партия "Единая Россия", – сказал я, зашнуровывая кроссовки. – Чего? – гидрант издал такой звук, будто чем-то поперхнулся. – Есть такая партия. Сопровождает нас с рожденья. По жизни. Ласковой рукой ведет. – Это материнская любовь! – взвыл гидрант. – У вас на Оклахоме – может быть, – милостиво согласился я. – А у нас – так все-таки "Единая Россия". – Третий вопрос, – ледяным голосом произнес гидрант. – Услышь вопрос мой третий и последний! Он каждый день радеет о тебе. От бед тебя он защищает. Он нужен каждому из нас! – О, Боже! – закричал я, привставая с гидранта. – Я знаю, я знаю ответ! Это он! Он! Мой любимый однопроцентный кефир! – А вот и нет! – завопил гидрант. – Президент Барак Обама! – Что? – все-таки он ухитрился меня поразить. Гидрант захохотал и вывернулся из асфальта, превратившись в металлический столб пятиметровой высоты. Фланцы уставились на меня пустыми злыми глазницами. – Ты влип! – взвыл гидрант. В металле оказалась брызжущая водой трещина, изгибающаяся в кривой ухмылке. Струйки воды летели из нее во все стороны, будто капли слюны изо рта истерика. Вдоль всей улицы застонал взламываемый асфальт – и вверх взвились, покачиваясь ржавыми железными щупальцами, водопроводные трубы. На удивление бодрый кошмар... – Тебе не уйти от меня, Ловец! Оба на! Мы что, знакомы? Впрочем, вопрос вслух я не задал, потому что сбивать дыхание в беге не рекомендуется даже во сне. Я несся вдоль улицы, с тротуаров ко мне тянулись трубы-щупальца, а сверху с воем падал гидрант, раскачиваясь на какой-то совсем уж немыслимой по длине трубе... На бегу я смял в ладонях немного воздуха – так, чтобы он вспыхнул, и метнул вперед. Огненный шар понесся над асфальтом, испепеляя трубы, но почти сразу же в него ударили струи воды – и пламя погасло. Гидрант, нависающий надо мной будто голова кобры, захохотал. Ну да, нашел чем бороться с ожившим пожарным гидрантом – огнем! Идиот... Я подпрыгнул – и вырос на полметра. Подпрыгнул еще раз – и вырос на метр. Еще раз – и добавил к своему росту два метра. Будем считать, что это геометрическая прогрессия. И подпрыгнем еще три раза. – Ого... – промямлил гидрант, когда мы сравнялись. Я сейчас был ростом с пятиэтажный дом. Такой фокус не прошел бы с черным троллем – у того слишком могучее эго, ростом его не обгонишь. Но куда уж тягаться с моим самомнением гидранту! – Явки, пароли, задания! – ловя гидрант под мышку и сжимая трубу-шею в кулаке спросил я. – Кто послал? Говори, сволочь! – Креч... – Черный тролль? – Да... – Ты кто такой? – Я ужас здешних улиц! Понятно. Все-таки это всего лишь часть кошмара. Куда более организованная и разумная, чем мне показалось вначале. Но – не более чем часть Страны Снов. Деталь рельефа. Я оторвал гидрант от трубы, раздавил в ладонях и зашвырнул куда-то вдаль. Дергающиеся вокруг водопроводные трубы опали, сочась ржавой водой. Подтянув к себе трубу потолще, я вымыл руки. А потом побежал от Окраины к центру, перепрыгивая через дома пониже и огибая те, что повыше. Главное, не забыть принять нормальный размер, когда покажутся жилые кварталы Города. В Стране Снов можно делать все, что угодно. Ну совершенно все, что только можешь себе представить. Но некоторые вещи рядовому сноходцу лучше не представлять. Потому что снотворцы, которые за сотни лет не научились такого делать, могут и обидеться. Глава 2. В Страну Снов рано или поздно наведывается каждый. Кто-то посещает Окраину, Пустоши, Лабиринт, Башню и прочие территории кошмаров, где коллективное бессознательное за тысячи лет обрело формы. Но большинство, к счастью, попадает в Город или на Просторы. Конечно, если говорить откровенно, то Город не один. Это семнадцать городов, слитых вместе, семнадцать "типичных представлений об идеальном или кошмарном городе". Обычно сноходец осознает себя в Стране Снов, когда попадает в город своей мечты. За этим всегда интересно наблюдать. Я сидел на открытой площадке кафе "Три звезды", лучшего кафе с видом на океан, на той трети площадки, что выложена прозрачным, искрящимся зеленым камнем. Мне только что принесли кружку пива и тарелку с крошечными сушеными рыбешками – на вид твердыми и малосъедобными, а на самом деле – тающими во рту. Народа было немного, да и тот, что был, по большей части никакого значения не имел. Загорелые длинноногие девушки, мускулистые парни, благообразные старички и умилительные детишки... Рельеф, сплошной рельеф. Тут и появилась эта девчонка. Во-первых, она была некрасивая. Точнее – самая обычная. Если поработает с собой перед зеркалом – будет привлекательная, если не поработает... то увы. Во-вторых, одета она была очень просто – в серенькое платье, на вид обычное, но если присмотреться – то обнаруживается полное отсутствие молний, застежек и прочих пуговиц. Это платье не предназначалось для того, чтобы его снимать. Оно просто имелось. Босоножки были устроены примерно так же – тугие ремешки без пряжек, впрочем, для босоножек это допустимо. Ну и в третьих – у девушки был характерный взгляд, любопытно-рассеянный. Такой бывает у взрослых людей, попавших в большой магазин игрушек – все вокруг интересно, будит какие-то воспоминания и мечты, но при этом человек честно осознает – ему не нужны эти говорящие куклы, кусающиеся динозавры, машинки по выдуванию мыльных пузырей и чудесные пластиковые конструкторы. Я привстал и приветливо помахал девчонке рукой. Она на миг смутилась, но потом улыбнулась и направилась ко мне. – Еще пива! – попросил я официанта, немолодого, седоусого, с тем ярко выраженным чувством собственного достоинства, которым может обладать только качественный рельеф. Официант кивнул и отправился к стойке. – А почему именно пива? – спросила девушка, садясь за столик. – А вдруг я хочу шампанского? Ей было лет двадцать, может быть даже меньше. – Шампанское? Придется пересесть, – объяснил я ей. – На зеленой части подают только пива. На белой – наливают ром, а на красной – вино. Но лучший вид на океан отсюда, так что будем пить пиво. Девушка с любопытством посмотрела на трехцветный пол. – Однажды здесь упали три звезды, – пояснил я. – Из них сделали площадку и построили кафе. Ну и почему-то так повелось... на каждой трети – свой напиток. – Три звезды? – уточнила девушка. – Три метеорита? – Нет, именно звезды, – поправил я ее. – Ну сами подумайте, как можно что-то сделать из упавшего метеорита? Он же разлетится на кусочки! – А звезда? Не разлетится? – Конечно, нет! Что ей сделается... Официант принес пиво. Девушка засмеялась и взяла кружку. Как-то очень неумело – явно не ее напиток. – Как вас зовут? – спросил я. – Анна. – Никому этого не говорите, – Я погрозил ей пальцем. – Вообще старайтесь в Стране Снов не вспоминать о реальном мире. – В Стране... Снов? – она растерялась. – Вы уснули и попали в Страну Снов, – пояснил я ей. – Очень странный сон... – сказала девушка задумчиво. – Обычно во сне не понимаешь, что это сон. И уж конечно встречные молодые люди... – Почему вы решили, что я молод? Анна посмотрела на него. Потом – на свои руки. Закусила губу. Я протянул ей зеркало. – Где вы его взяли? – разглядывая свое лицо, спросила девушка. – Я его выспал. Неужели не доводилось во сне находить те предметы, которые нужны? – Но это во сне... – она закусила губу. Потом призналась: – Я не такая... молодая. – По голосу чувствуется, – кивнул я. – По манере говорить. Думаю, вам около сорока. Анна едва заметно улыбнулась. Отложила зеркало на стол и пробормотала: – Какой странный сон... За соседним столиком парень рассказывал девушке какую-то историю. Девушка смеялась. Вдоль ограждения бегали ребятишки и кидали в сторону моря бумажные самолетики. – А где вы живете? – спросил я. – На планете Земля, – ответила Анна, помедлив. – Молодец, – похвалил я. – Вот так и держитесь дальше. Меня, кстати, зовут Григорий. – Это настоящее имя? – Какая разница? Анна сделала глоток пива. Потом аккуратно наклонила кружку, обливая загорелую лодыжку тонкой струйкой пива. – Мокро, – сказала она. – Все как взаправду... Григорий, где я? – В Стране Снов. – Но все так реально! – А она реальна, – объяснил я. – Абсолютно. Порежетесь – пойдет кровь. Съедите несвежее пирожное – будете бегать в сортир. – Упаду с обрыва? – глядя на плещущий далеко внизу океан, спросила Анна. – Вот тут возможны варианты. Будь ты еще маленькой девочкой – ты могла бы раскинуть руки и полететь. Если ты очень уверенна в себе – ты можешь аккуратно войти в воду, вынырнуть и выплыть на берег. Хорошая фантазия поможет тебе... ну, к примеру, превратиться в полете в рыбу или дельфина, и опять-таки выплыть. Анна кивнула. – Но скорее всего, ты разобьешься, – сказал я. – И умру? – Нет. Проснешься. Но сюда уже никогда не попадешь. У девушки начали подрагивать губы и она торопливо поднесла ко рту кружку с остатками пива. – Я не верю. Это какая-то... какой-то... – Дурной сон? – усмехнулся я. – Это Страна Снов. Это мир, который подчиняется твоему сознанию, твоей фантазии... отчасти, конечно. У него свои законы, свои обычаи... свои правители. Но в общем и целом это довольно приличный и интересный мир. Лицо Анны вдруг начало сереть, утрачивать цвет. – Ты просыпаешься, – быстро сказал я. – Не пугайся, все нормально. В следующий раз тебе будет легче сюда попасть... Девушка уже была полупрозрачна – серый туманный контур за его столиком. На ее исчезновение никто внимания не обращал. – Удачи! – добавил я ей вслед. – Может быть, еще увидимся... Кружка тяжело упала на стол, отскочила, ударилась о зеленые каменные плиты и разлетелась вдребезги. Я хмуро посмотрел на осколки – и те превратились в прозрачные льдинки, тающие под теплыми солнечными лучами. Мне нравилось чувствовать себя добрым самаритянином. Честно говоря, любому человеку нравится чувствовать себя добрым, особенно, если это ничего ему не стоит. Никаких планов в отношении Анны у меня не возникло. Сноходцы редко сходятся друг с другом в Стране Снов. По целому ряду причин – но основную мало кто произносит вслух, а большинство не признается в этом даже себе. Живой человек, будь то случайный гость или сноходец, конечно же интереснее и приятнее "рельефа". Но качественный симулякр – гораздо, гораздо интереснее и приятнее живого человека. Глава 3. Квартал девичьих грез Выйдя из "Трех звезд", я остановился, размышляя, как проще добраться домой. Будь я ничего не соображающим простецом – проблем не возникло бы вообще. Простец не осознает реальности Страны Снов и может перенестись из одной точки в другую без проблем. Не затруднился бы и снотворец – большинство их может повелевать миром сновидений в таких пределах, как собственная телепортация. Но я был сноходцем – не совсем обычным, но сноходцем. И мне предстояло тем или иным способом дойти до своего дома в квартале Летнего Моря. Просыпаться в чужом районе мне лично кажется моветоном. Самый короткий путь лежал через квартал Вечной Войны. По большей части он прост – люди, которым снится война, как правило сами не воевали. Тем, кому это довелось, обычно снится монотонная рутина воинской жизни, походный быт, ожидание боя, друзья – мертвые и живые, но не сам бой. Но иногда настоящая война снится и тем, кто знает ее не понаслышке. И вот в таком сне мне оказаться очень не хотелось. Даже снотворцы предпочитают не соваться в сон, который снится американскому сержанту, уцелевшему в Ираке, ветерану чеченской войны или африканскому повстанцу. А уж когда снятся сны японцам, пережившим Хиросиму или Нагасаки... В последнее время, впрочем, это случается очень редко. Но если верить слухам, то однажды в приснившемся кому-то ядерном взрыве не уцелел даже самый настоящий снотворец... Я покачал головой. И двинулся в ту часть города, которую мы между собой зовем "бабьей". Состоит она из квартала Девичьих Грез и квартала Идеальных Мужей. Первый район в общем-то симпатичный и даже умилительный, второй – при всей его безвредности, всегда вызывал у меня раздражение. Но особого выбора не было. Пройти пришлось всего пару минут – видимо, сильно хотелось домой. Очень незаметно город вокруг стал преображаться. Вначале изменилась погода. Солнце стало светить ярче, праздничнее. На небе появились облачка – легкие, пушистые, будь облака людьми – они бы заняли место стройных манекенщиц. Дома стали как-то выше и чище, хотя одновременно приобрели явные готические черты и обилие световой рекламы в японском стиле – с розовыми пусечками и сердечками. Ну и, конечно же, поменялось население. Взрослые женщины практически исчезли – вокруг были только молодые девушки и девчонки-подростки. При этом среди женщин – никакого рельефа, только простецы. Мужчины, напротив, все были рельефом. При этом они делились на две группы – очень много подростков, в большинстве своем некрасивых и тщедушных, грязноватых, непрерывно гогочущих, чешущихся и ковыряющих в носу; и молодых, красивых, мускулистых мужчин – безупречно одетых и с великолепными манерами. Прекрасные принцы во всей своей красе... Каждый мужчина следовал за девушкой, глядя на нее влюбленными глазами, непрерывно улыбаясь и не реагируя на остальных. Далее шла стайка подростков, болтающих между собой и завистливо поглядывающих на прекрасных принцев. Девушки шествовали с утомленно-небрежным видом, иногда перекидываясь со своими принцами парой слов, иногда – целуясь (ничего большего! И то, чаще в щечку!) и торжествующе глядя на мальчишек. Ухмыляясь я прошел через квартал, срезав угол через огромную спортивную площадку, где красавцы-принцы проделывали какие-то физкультурные упражнения, очевидно, изображающие разминку. Несколько девчонок проводили меня затуманенными, но любопытными взглядами. Я выламывался из этого сна, был здесь чужим – и само мое появление ломало структуру мира, вызывала у спящих девчонок странные и смущающие мысли. Большинству этих девушек – даже выглядевшим вполне зрелыми – на самом деле не было и пятнадцати. Сегодня квартал Девичьих Грез удалось пройти быстро. Впрочем, впереди ждало куда более серьезное испытание для рассудка, чем наивные девчоночьи мечты о гулянии под ручку и поцелуях с красивым мужиком на глазах посрамленных ровесников. Квартал Идеальных Мужей. Переступая незримую границу я не сдержался и грязно выругался. А потом твердо, как мантру, произнес: – Мне на это наплевать! Здесь публика была совершенно иной. Женщины опять были реальными простушками, а мужчины – рельефом, но типажи стали совершенно другими. Ослепительные юные красавицы исчезли, вместо них появились женщины молодые и средних лет, привлекательные, с хорошей фигурой, но не более того. Да и мужчины больше не напоминали ожившего Кена, приятеля Барби. Почти все были средних лет, имелись и пожилые. Большинство приятной наружности, но многие – некрасивые, хотя при этом и импозантные, "с харизмой". По улицам тут никто не фланировал. Квартал был застроен либо симпатичными двухэтажными коттеджами с миленьким садом вокруг, либо несоразмерно высокими городскими зданиями. Но в любом случае на улицу были обращены огромные окна, причем по какой-то удивительной причине даже в комнаты верхних этажей я мог легко заглянуть с тротуара. Вот за этими окнами – или на лужайках у коттеджей, и проистекала жизнь Квартала Идеальных Мужей. Судя по виду, все мужья были людьми обеспеченными и явно занятыми какой-то серьезной работой. Они носили хорошие итальянские костюмы и дорогие галстуки, периодически командным тоном разговаривали по мобильным телефонам (до меня доносилось "Как дойдет до тридцати семи – сбрасывай!", "Задержусь, начинайте совещание без меня", "Приеду – разберусь, не отвлекайте по пустякам!"). При этом мужчины были непрерывно заняты домашними делами. Они собирали мебель, зачем-то насыпали посреди сада груды земли и стучали молотками по доскам, готовили в роскошных кухнях что-то сложное и ненужное – один мужчина на моих глазах ошпаривал кипятком помидоры, а потом, дуя на пальцы, сдирал с них шкурку, другой стучал ножом по доске, нарезая лук бессмысленно маленькими кусочками. Это ничуть не мешало несчастным непрерывно общаться со своими многочисленными детьми – вытирать сопли, менять подгузники, играть в шахматы и футбол, вести серьезные беседы с мальчишками и заплетать косички девчонкам. Вряд ли стоило уточнять, что все дети были милы, в меру шаловливы и тоже представляли собой абсолютный рельеф. Кроме того то один, то другой муж подбегал к жене с букетиком цветом или чмокал в губы и бормотал какие-то любезности. Сегодня удача была на моей стороне – я проскочил квартал очень быстро, минут за двадцать. А ведь однажды пришлось идти почти шесть часов – тогда даже пришлось остановиться, зайти в какой-то садик и перекусить у чужого барбекью под недоумевающими и смущенными взглядами хозяев. Помог случай – я пристроился к одному из счастливых семейств, идущих на пляж и даже помог мужчине, у которого на шее сидело кудрявое дите лет трех, нести тяжелую сумку с подстилками и провиантом для пикника. Женщина поглядывала на меня с тревогой – я возник в ее сне слишком неожиданно. Но доброжелательная улыбка сделала свое дело – женщина смирилась и приняла меня в свой сон, не то в качестве родственника, не то в роли друга семьи. После этого мир вокруг как-то очень быстро замелькал, расстояние сжалось и вместе с придуманной семьей я оказался на холме у летнего моря. Здесь мы и расстались. Честное слово, оставляя несчастный рельеф переть дальше ребенка, пляжный зонтик, одеяла и корзину (Настоящую! Плетеную!) с едой я почувствовал неловкость, будто покидал друга в беде. Даже хотелось обернуться и ободряюще помахать ему рукой. Но делать этого я конечно не стал, а принялся спускаться к морю. Если вам доводилось во сне попадать в квартал Летнего Моря – вы наверняка это запомнили. Такие сны врезаются в память, недаром чаще всего сноходцы осознают себя именно в этом квартале и там же потом предпочитают обитать. Топография квартала Летнего Моря проста – это пологий холм (скорее, даже, предгорья – потому что иногда на горизонте видны снежные горы) спускающийся к тихому синему морю. Холм весь застроен невысокими зданиями – одно-двухэтажные коттеджи с низкими белыми и синими заборами, приземистые виллы, окруженные заросшими садами, редкие кварталы каменных домов – старых, поросших виноградом и вьюнками, с открытыми настежь дверями и распахнутыми окнами (краска на рамах часто облупилась, ступени выщерблены, но это никого не смущает). Дворы и сады закрыты от жаркого солнца кронами деревьев, повсюду какие-то маленькие компании жарят шашлык или барбекью, неспешно пьют вино или пиво – при этом все находятся достаточно далеко друг от друга, чтобы ничем никому не мешать. Впрочем я ни разу не видел, чтобы местный рельеф хоть как-то конфликтовал между собой. Здесь обязательно есть одно доминирующее над местностью здание – церковь, минарет, водонапорная башня или пожарная вышка, ратуша с башенкой и часами. Иногда где-то вдали проезжают редкие машины, хотя чаще, позвякивая, катится по блестящим на солнце рельсам трамвай. Ну и море, конечно же. Местами оно темно-зеленое, местами – разбеленно-голубое, но обычно ярко синее, лазурное – как рисуют дети. Пологие мягкие волны, бликующие на солнце, полоска песка с редкими купальщиками, несколько парусов на горизонте... В свое время я осознал себя в Стране Снов, когда мне удалось дойти до моря и коснуться воды. Миг понимания был ярок и врезается в память навечно. Теплая вода вдруг обожгла кожу – не то ледяным холодом, не то обжигающим жаром. Внезапно проснулось обоняние и вкус – на губах оседала соль, в ноздри ударил запах йода, рыбы, водорослей... кому как – мне он очень нравится. И почему-то не было страшно. Только восторг – до этого тихо прячущийся где-то в груди, рядом с сердцем, вырывается наружу. Хочется кричать. Хочется бежать, прыгать, плавать – тем более, что тело внезапно стало свежим, новеньким, "с иголочки", как у тренированного молодого спортсмена. А потом мне встретилась тварь, ну, или как еще говорят – симулякр. Созданный кем-то из снотворцев человек, на вид и по поведению абсолютно настоящий. На самом деле – кукла без души, местный вариант робота. В моем случае это была юная девушка – она брела по берегу босиком, с распущенными светлыми волосами, в одном легком платьице... Проходя мимо с улыбкой посмотрела на меня, остановилась... И спросила: – Мне кажется, вы тут впервые? Вскоре я понял, что приобрел еще один мир и еще одну жизнь. Куда интереснее, чем настоящая... По девушке я довольно долго скучал. Порой спускался и искал ее на берегу. Но я ей больше не был интересен – вся ее функция заключалась в том, чтобы объяснять происходящее новым сноходцам, как я понял – они часто осознают себя в тот миг, когда доходят до моря и касаются воды. Объяснять... успокаивать... снимать стресс. Однажды я застал ее с другим новеньким – и с тех пор перестал искать встреч. Сейчас я тоже не собирался спускаться к морю. Хотелось домой – хотелось все сильнее и сильнее, и означать это могло лишь одно – пора просыпаться. Время в Стране Сновидений не менее пластично, чем пространство – в один сон может вместиться долгое, увлекательное приключение... ну, или не менее долгое, скучное, ленивое ничегонеделанье. Бывает и наоборот, конечно. Но в любом случае пробуждение неотвратимо. В родном квартале я был куда более могуществен, чем в других районах. Уже через несколько шагов вместо бежевого льняного костюма, пусть и летнего, но почти официального вида, на мне появились темно-синие бермуды и яркая гавайская рубашку. На голове откуда-то взялась ярко-алая бандана. На ногах вместо мягких кожаных туфель – сандалии. А еще, похоже, я помолодел лет до двадцати. Хотелось бы, конечно, думать, что все это – плод моей воли, что я меняю реальность вокруг как настоящий снотворец и создаю новые сущности. Но на самом деле это был не прогресс, а именно что регресс – я менял себя и реальность вокруг неосознанно, как обычный простец. Вот и пространство, повинуясь моему желанию, начало сжиматься. Только что я спускался с холма по горячей асфальтированной дороге, неприятно липнувшей к подошвам, а вот уже под ногами оказалась вымощенная камнем мостовая, над головой – раскидистые пиньи, а впереди – утопающие в зелени виллы. Справа был мой дом, слева – дом другого сноходца. Все остальные соседи были рельефом. Впрочем Клиф – мой сосед-сноходец, настолько нестандартен, что вполне удовлетворяет мою нечастую тягу пообщаться с живыми людьми. Во-первых, он старый. Мало кто из сноходцев, даже попавших в Страну Снов на исходе лет, выбирает себе пожилой возраст. Но Клиф был старым, носил "фермерские" клетчатые рубашки и затертые джинсы, много возился в саду, курил трубку, рассказывал развеселые журналистские байки. Понять, в какой стране и когда он работал журналистом из них было нельзя, но порой он описывал события достаточно давние с убежденностью очевидца. Во-вторых, он жил с женой, Агнией – тоже сноходцем, случай совершенно уникальный. Худая, дочерна загорелая старушка вела хозяйство – что требует усилий даже в Стране Снов, замечательно готовила и никогда не упускала случая позаботиться обо мне словно добрая бабушка. То она приносила кастрюлю вкусного рыбного супа, то наводила порядок в саду или в доме... В-третьих, ни Клиф, ни Агния никогда на моей памяти не покидали Квартал Летнего Моря и совершенно не интересовались ничем, происходящим вовне. В какой-то момент я даже начал подозревать, что и Клиф, и Агния – это рельеф потрясающе убедительной достоверности. Но как-то пожилые супруги закатили такую безобразную ссору, с битьем тарелок, шумными взаимными упреками и не менее шумным примирением (незадолго до ссоры из виллы старого капитана пулей вылетела девушка-молочница, поправляя криво надетую блузку и подтягивая короткую юбчонку). Для рельефа, пусть даже очень качественного, ревновать к другому рельефу – это было чересчур. Да и познания Клифа о сноходцах были слишком велики. Рельеф, даже столь совершенный, как недавний гидрант, не способен делать выводы – он может лишь транслировать информацию. Ну а Клиф несколько раз выслушивал мои рассказы, делал из них столь неожиданные, но верные умозаключения, и давал такие полезные советы – что все мои сомнения рассеялись. Когда я подходил к воротам своего сада (за ними утопала в зелени и цветах вилла – белая с терракотой, с флюгером на крыше и увитым диким виноградом патио), Клиф сидел в своем саду, в излюбленном кресле-качалке. На столике перед ним стоял запотевший кувшин (наверняка с сухим грушевым сидром) и полупустой бокал. Увидев меня, Клиф приветливо помахал рукой. Я секунду поколебался – уж очень хотелось проснуться, но не ответить на приглашение было бы некрасиво. Я вошел в сад соседа (калитка приветливо распахнулась) и сел в невесть откуда взявшееся кресло. – Угощайся, – предложил Клиф. Сидр, особенно грушевый, он ставил выше всех прочих напитков, лишь иногда изменяя ему с полной противоположностью – вонючим кукурузным виски. Я взял со стола чистый бокал (ну да, его только что не было, но на своей территории – все немножко снотворцы) и налил сидра. В меру прохладный, хоть кувшин и стоит на столе, вероятно, с утра. Довольно крепкий, что понимаешь не сразу. Вкусный. – Спасибо, Клиф, – сказал я. – Далеко гулял? – спросил Клиф, раскуривая трубку. Мне ни разу не удавалось застать его с уже дымящейся трубкой – он всегда закуривал при его появлении. – По Окраине, – признался я. Сосед был человеком надежным и лишнего не болтающим. У меня было уже немало случаев в этом убедиться. – Многие сноходцы туда даже не заходят, – заметил Клиф. – Да там скучно... – сказал я с иронией. – Хотя некоторые там живут. – Например? – спросил Клиф. Я поколебался, глядя на кувшин с сидром, в котором играли блики солнца. А что, собственно говоря, мне скрывать? Зато есть шанс получить полезную информацию. – К примеру, Креч. – Черный голем? – Скорее, тролль. Клиф подумал немного и кивнул: – Согласен. Тролль – он сам по себе. Голем – это что-то сделанное. Симулякр. – Тварь, – поправил я. – Не люблю это слово, – поморщился Клиф. – Есть в нем что-то обидное. Симулякр – он и есть симулякр. Я спорить не стал, хотя и предпочитал звать все живое, сотворенное снотворцами, коротким и емким словом "тварь". – И что ты с Кречем не поделил? – небрежно спросил Клиф. Я опять заколебался, но желание выудить чуть-чуть информации было сильнее осторожности. – Ты же знаешь, кем я работаю? – Посыльным. Ты можешь разыскать кого угодно и доставить что угодно, – Клиф улыбнулся и невинно добавил: – Так говорят. – Ну да. Так вот, один сноходец попросил меня найти Клифа и передать ему посылочку. Хотя теперь уже и не знаю... может, это был снотворец... Короче, в посылочке оказалась стая тва... симулякров. Только эти симулякры оказались настоящими тварями. Огненные скорпионы. Они накинулись на Креча, а на меня ни один даже не посмотрел. Креч их всех передавил... ну а потом на меня вызверился. И знает же, что я обычный посыльный, сам сколько раз со мной что-то передавал... Клиф покивал. Сказал: – Креч – он нервный. На всю голову ушибленный. Потому и живет на Окраине, потому и ссорится вечно со всеми. Но он отходчивый. Если уж ты сразу от него убежал, гоняться за тобой он не станет. А при следующей встрече будет разговаривать как ни в чем не бывало. Как ты от него ушел-то? – Повезло, – коротко сказал я. – Чужой сон под руку подвернулся... И коротко пересказал историю с летающим радужным змеем. История была забавная и вполне невинная. Клиф хихикнул: – Смешно. Только не связывался бы ты со снотворцами, сынок. Сам понимаешь – они сплошь спятившие демиурги. Мелкие божки... с полной головой тараканов и скорпионами за пазухой. Я развел руками: – Откуда мне было знать? По виду – обычный снотворец. Молодой парень, негр, улыбчивый такой, приветливый. Подошел ко мне на Базаре. Слово за слово... знаю ли Черного Тролля... – И что он тебе пообещал? – Тва... Симулякр. – Девицу небось? – усмехнулся Клиф. – Нет. Собаку. Клиф удивленно поднял бровь. Пришлось объяснять: – Понимаешь, хочется, чтобы кто-то дома встречал. Рельеф – это не то. Связываться с сотворенной кем-то бабой тоже не хочется. А вот жил бы в доме пес... хоть дворняга беспородная... Лишь бы как настоящая. Чтобы на ковер могла нагадить. Чтобы лаяла попусту... Почему-то Клиф разозлился: – А голова у тебя есть, парень? Тебе за пустяшную работу обещают индивидуально выполненный и настроенный симулякр. И ты полагаешь, что это был сноходец? Ответить было нечего. – Хотел обмануться – вот и обманулся, – пробормотал я. – Ладно. Свою работу я сделал, так что за расчетом зайду... – Даже не вздумай! – резко сказал Клиф. – Влезешь в дела снотворцев – долго не протянешь! Спорить с Клифом не хотелось. Случаев убедиться, что старик в своих прогнозах всегда бывает прав, у меня было предостаточно. – Ладно, – сказал я, допивая сидр. – Бог с ней, с собакой, пусть на снотворца гавкает... Пойду я, Клиф. Что-то меня в бодрость тянет. Но Клиф смотрел не на меня, а через мое плечо – на калитку сада. И на лице его лежала тень – не в переносном смысле, а самая настоящая. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять – в саду потемнело. И похолодало – я зябко поежился и обнаружил, что поверх пестрой рубахи на нем объявился шерстяной свитер грубой вязки. Я обернулся. В сад входил рельеф. Ну совершенно типичнейший рельеф – высокий статный мужчина, белокожий, черноволосый, с горящим взором, в темных одеяниях, похожих на дикую смесь военного мундира и мантии волшебника. Ко всему прочему на груди у него красовались пестрые орденские колодки, которые англичане иронично называют "фруктовым салатом". Полы мантии развевались, хотя никакого ветра не было, а за спиной мужчины бушевала метель. Маленькая такая, локальная метель – занимавшая площадь метров десять в диаметре. В общем, это был типичный рельеф из снов обалдевших от игр и комиксов подростков или сбрендивших от фантастики офисных клерков. И я легко назвал бы десяток мест в Городе, где подобные типажи встречаются на каждом углу. Вот только в квартале Летнего Моря их нет и быть не может. – Проваливай, – сказал Клиф. Я даже не сразу понял, что старик обращается ко мне. – Просыпайся, живо! – Да что собственно... – забормотал я, пытаясь выиграть время. При желании я мог бы проснуться прямо сейчас, даже здесь, в чужом саду, но ужасно хотелось узнать, что же именно происходит. А Клиф, уже не обращая на меня внимания, неожиданно легко и бодро встал из кресла и шагнул навстречу гостю. Тот остановился. – Рад тебя приветствовать, Роберт, – довольно миролюбиво сказал Клиф. – Почему не предупредил о визите? Мужчина, которого назвали Робертом, мрачно посмотрел на меня. – Не обращай внимания, – Клиф махнул рукой. – Здесь скучновато. Это мой симулякр, для бесед и выпивки. – Убирайся, тварь, – беззлобно, но совершенно ледяным голосом сказал Роберт. Что-то подсказало мне, что лучше не спорить и не требовать объяснений ни от Клифа, ни от его гостя. Я поднялся и неторопливо пошел к калитке, обходя пришельца по дуге. С каждым шагом становилось все холоднее. – Не поморозь мои цветы, Великий Мастер, – продолжал Клиф. Голос его, при всей доброжелательности, звучал все громче и громче. – Вырастишь новые... Мастер, – с явным пренебрежением сказал Роберт. – Время вышло. Ты должен принять решение. – Мое решение здесь, Великий Мастер, – Клиф развел руками. – Сидеть в саду, пить сидр и смотреть на море. – Время пришло, тебе не отсидеться. Я не выдержал. Остановился и поднял руку: – Минуточку! Дозволено ли мне будет спросить? Так время – оно вышло или пришло? Роберт повернулся и посмотрел на меня с явным недоумением. А меня уже несло: – Вы сказали – время вышло. А потом, что время – пришло. Можно ли узнать, откуда оно вышло, куда пришло и как долго было в пути? Я прекрасно понимал, что заставляло меня подначивать снотворца – а сомнений в том, что Роберт является именно им, не было. Отчасти из-за свойственной всем сноходцам неприязни к властителям Страны Снов. Отчасти от обиды на того снотворца, что совсем недавно подставил меня с Черным Троллем. Но самое главное – потому, что и Клиф, похоже, был снотворцем. Не просто снотворцем – а контролирующим весь квартал Летнего Моря! А из двух зол всяко лучше выбирать знакомое и дружелюбное... Снотворец Роберт, впрочем, на меня не обиделся. Покачал головой и сказал: – Удачная тварь, но совершенно не в твоем стиле... Итак, Клиф? – Нет, – твердо сказал старик. – Очень жаль, – на этот раз в голосе Роберта и впрямь послышалось сожаление. – Но ты сам понимаешь... Подсознательно я ожидал каких-то чудес – в духе бушующей вокруг снотворца метели. Но реальность оказалась куда прозаичнее. Роберт выхватил из-за полы мантии нож – вполне серьезный нож, совсем не фэнтезийный, что-то вроде оружия морпеха, без всякой магии и спецэффектов. И бросился на Клифа. А вот Клиф действовал иначе. Он развел руками – и из-под травы, расплескивая землю, вырвались тонкие гибкие корни. Обвили ноги Роберта, стали тянуться выше... Все верно, можно гордиться собой – Клиф тоже снотворец! Роберт с ожесточенным лицом кромсал удерживающие его корни ножом. Впрочем, его ледяная аура, которой он, похоже, и не осознавал, действовала еще эффективнее – корни ссыхались, чернели и превращались в ломкие сухие головешки. Ломая их, Роберт упорно продвигался к Клифу. Откуда-то вдруг появилась Агния. Она бежала, неся перед собой огромную колбу с прозрачной зеленоватой жидкостью. Колбу она держала на вытянутых руках, очень осторожно, я сразу же четко понял, что это – единственный шанс остановить Роберта. И бросился на снотворца со спины. Уже через три шага холод стал таким невыносимым, таким арктическим, что у меня перехватило дыхание. Впрочем, решение нашлось мгновенно. Я превратился в медведя. В огромного белого медведя, короля арктических просторов. Толстенные лапы, густой белый (ну, если честно – желтоватый) мех, свирепая оскаленная пасть... Я пробежал еще шагов пять, прежде чем холод стал невыносим даже для белого медведя. Нет, это не была магическая снежная буря, я ошибался. Это было что-то иное. Холод марсианских пустынь, холод лунных морей, холод межпланетного пространства... Снежинки, кружащие вокруг Роберта, были замерзающим воздухом – а снотворец, похоже, этого просто не замечал... Грудная клетка принялась раздуваться, глаза – вспучиваться, укрытое шерстью тело заледенело. Но враг был уже рядом, и он тоже увидел бегущую Агнию, и поднял руку, занося нож для броска... Я прыгнул – в эпицентр холода, в вакуум, в обезумевшее пространство, окружающее снотворца. Прыгнул, повторяя – "я силен, я могуч, я могу сотворить со своим телом все что угодно!" Хотя, конечно, состязаться со снотворцем в самомнении – нелепая затея. Но я все-таки до него дотянулся! Ударил тяжелой заледенелой лапой в плечо, вонзил когти в мягкую, податливую, человеческую плоть. Попытался достать зубами – но Роберт вывернулся. И вонзил нож прямо мне в лоб, легко, будто яичную скорлупу, пробив медвежий череп. Я еще успел заметить как Аглия в прыжке, будто баскетболистка, опрокидывает на макушку снотворца свою колбу. И проснулся. Глава 4. Команда Я уснул. Как обычно, в сновидении я оказался в своей спальне, лежащим на кровати. Я был совершенно гол, лежал поверх заправленного белья, а у кровати, на манер коврика, валялась белая медвежья шкура. Будто проснувшись я не исчез из Страны Снов, а вначале добрел до кровати и сбросив шкуру обернулся человеком. Скучные дела, которыми вынужденно пришлось заниматься в обычном мире, сразу перестали меня волновать. Я сел на кровати, потер лоб (дырки нет, конечно, но болит), внимательно и с легкой подозрительностью огляделся. Да, это мой дом в сновидениях. Да, это моя спальня. Вот только я не имею обыкновения сбрасывать шкуру после превращения. И стакан холодного сидра на тумбочку заботливо не ставлю. Уж если перепью накануне – то это будет стакан огуречного рассола. А еще не было в моем доме едва уловимой печальной мелодии, которую наигрывали, казалось, сами стены. И не мерцали в воздухе тусклые искры, уловимые лишь краем глаза – стоит на них посмотреть, как они исчезают. Я вздохнул. Случилось то, чего я больше всего боялся. Я привлек внимание снотворца – и теперь находится в его сне. В его сне – а значит, и в полной его власти. Вопрос только в одном – это Клиф или Роберт? Сидр, конечно, позволял надеяться, что победил Клиф... Я оделся – без спешки, но и без промедления. Заглянул в ванную. Умылся, с удовольствием поплескал в лицо холодной водой. И обречено направился в гостиную. Клиф ждал меня здесь. Набивал трубку, а перед ним на стеклянном журнальном столике ждала своей участи бутылка бурбона, два стакана и миска, полная льда. – Располагайся, будь как дома, – кисло сказал я. Со снотворцем стоило бы быть повежливее и умерить сарказм, но слишком уж неожиданной была открывшаяся о Клифе правда. – Спасибо, я так и делаю, – любезно ответил Клиф. – И ты садись. Я осекся и сел напротив Клифа. Снотворец не собирался расточать пустые любезности и делать вид, что они равны. В такой ситуации только идиот станет вести себя запанибратски. – Выпьешь? – Да. Клиф налил виски, не спрашивая бросил в стаканы по три кубика льда. И спросил: – Почему ты ввязался в драку? Тут следовало быть осторожным. С одной стороны – не стоит показывать себя восторженным идиотом, который рвется в бой из дружеских соображений. С другой стороны – нельзя и продемонстрировать себя расчетливым прагматиком. Нужен какой-то компромисс. Вроде неуклюжей лжи, когда человек пытается разумный поступок замотивировать еще и моральными принципами. Так бывает чаще всего – и к таким людям относятся наиболее спокойно. – Этот... Роберт... – я поморщился. – Он напал на вас. Ну а мы же соседи... – я неуверенно улыбнулся. – И ты решил подраться со снотворцем? – Ну так и вы с ним дрались... – Я – снотворец, – сказал Клиф. – И ничего бы Роберт мне не сделал. В своем квартале я с ним справлюсь... – он помолчал. – И вообще, дружеская потасовка снотворцев – это исключительно наше личное дело... Но спасибо, конечно, за участие. Я сделал глоток и развел руками. Мол, не за что... – Ты интересный человек, – продолжал Клиф. – Вначале мне казалось, что ты самый обычный сноходец. Но потом ты меня заинтересовал. Скажи, ты сознательно обернулся медведем? – Да, – отпираться не было смысла. – То есть ты, сноходец, не способный влиять на окружающий мир, можешь видоизменять себя? – Могу, – неохотно сказал я. – И что ты можешь? – допрос продолжался. – Могу стать моложе, могу стать старше. Могу стать негром, китайцем, индейцем. Могу стать зверем... – я очень старался держаться как можно ближе к истине, но при этом не выболтать главное. К счастью, Клиф оказался удовлетворен услышанным. – Очень редкий дар, – сказал Клиф. – Я, к примеру, даже свой возраст не могу изменить... И многие знают о твоих способностях? – Ну, кое-кто знает, – признался я. – Специально не рассказываю, но если кто видит... Клиф, я прошу простить, если зря ввязался в ваш спор с Робертом... – Помолчи, – сказал Клиф. Он о чем-то напряженно размышлял. Я молчал. Неудобно говорить, когда у тебя слиплись, а может даже и срослись губы. Впрочем, я-то с этим справлюсь, но... – Я должен тебе кое-что рассказать, – решился наконец Клиф. – Ты в курсе отношений между снотворцами? – Похоже, что нет, – почти честно сказал я, с удовольствием разлепляя губы. – Каждый снотворец приглядывает за тем или иным кварталом Города. Есть те, кто контролируют Окраину... есть живущие на Пустошах... есть хозяева Лабиринта и повелитель Башни. Есть даже те, кто ушел в Просторы. У них там что-то вроде собственных вселенных, изолированные от остального мира сны... Я с любопытством слушал. Пока, впрочем, речь шла о вещах известных... – Конфликты между нами случаются, – это тоже для меня новостью не являлось, но я на всякий случай округлил глаза. – Как правило – из-за территории влияния. Роберт, к примеру, претендовал и на мой квартал... – На Летнее Море? – вот тут я искренне возмутился. – Да. Ты не думай, что он весь из себя такой... суровый вояка с повадками злого волшебника. Он довольно добрый и лиричный человек. Это все воспитание... гордость и предубеждения... Злить его не надо. – Я разозлил, – признал я. – Ничего. Слюнтяев он еще больше не любит, а ты показал себя мужиком. – А где он обитает? – спросил я. – Так, на всякий случай... – Вечная Война. Впрочем, их там пятеро хозяйничают. – Пятеро снотворцев? – Конечно. Им это как раз по нраву. Не все же человеческие кошмары наблюдать, им же и посражаться по-настоящему хочется. Ладно, дело не в том. Надеюсь, Роберт тебе больше не встретится. В общем, за исключением небольших территориальных споров мы живем достаточно мирно. Порядок поддерживаем, простецов не обижаем, сноходцев попусту не гоняем. Слово "попусту" мне не понравилось, был в нем некий намек, но я постарался не показать виду. – К сожалению, в последнее время у нас возникла серьезная проблема, – Клиф заговорил медленнее, будто опасался случайно что-то выболтать. – Есть несколько подходов к ее решению. Все они, в общем-то, сходятся в одном – надо уничтожить... некий артефакт. – Кольцо Всевластия! – не удержался я. Уж если надел маску задиристого остряка – так надо ее носить до поры. – Очень смешно, – кисло сказал Клиф. – Впрочем, что-то в этой аналогии есть. Надо пронести артефакт через всю Страну Снов и уговорить... или заставить... одного снотворца уничтожить эту вещицу. – А... – начал я. – Что это за артефакт – я тебе пока не скажу. Его надо уничтожить, а уничтожить может только один-единственный снотворец – вот все, что тебе достаточно знать. – И я единственный, кто может это сделать? – спросил я. – Да, звучит очень банально, – кивнул Клиф. – Сам понимаю... Нет, ты не единственный. Еще возможен поход большой группы сильных снотворцев – понимающих всю опасность артефакта. Но я не согласен с коллегами. Нам нужен посланник, диверсант, шпион – а не экспедиционный корпус. Нет! Их перемещение сразу будет замечено. У многих снотворцев, особенно тех, что постарше, которые живут здесь сотни и тысячи лет, возникнет искушение завладеть артефактом. Это будет непрерывный бой. Город останется без должного контроля. Сны и кошмары простецов смешаются, в обычном мире воцарится хаос. Ну а если артефакт все же захватят... – То что? – я решил немножко раззадорить снотворца. – Клиф, ты же умный человек и знаешь меня. Из-под палки или за деньги я сработаю куда хуже, чем за идею. – Да знаю, – Клиф не рассердился. – Это ваша национальная русская черта... Я закашлялся и глотнул виски. В Стране Снов все говорят на одном языке. В стране снов никто не знает твоего происхождения – если ты сам не открылся. Я Клифу не открывался, разумеется. Напротив, то и дело пытался подкинуть ложные следы. Моя основная легенда заключалась в том, что я – датский программист. А под ней, более замаскированная, лежала легенда о польском филологе. – Артефакт позволит открыть проход между человеческим миром и Страной Снов, – сказал Клиф. – Понимаешь? Любой желающий того простец сможет находиться здесь осознанно и творить все, что угодно. Как самый настоящий снотворец. Я молчал. – Нет, нам не жалко, – угадал его мысли Клиф. – Только во что превратится Страна Снов, если снотворцев в ней будет не полтыщи – а несколько миллиардов? Дети, психи, маньяки? Сколько желаний столкнется, сколько энергии выплеснется... выдержит ли Страна Снов? Выдержат ли сами простецы? Даже вы, сноходцы, со своими невеликими возможностями, творите порой такое... Я неохотно кивнул. Как ни странно, но в этом я Клифу верил. Их не увеличение числа божков волнует – а то, что весь рай накроется... Меня, кстати, это тоже волнует. – А ведь Страна Снов – она не только человеческая, – мимоходом заметил Клиф. – Что? – Сны животных, – спокойно сказал Клиф. – Сны существ из других миров... иногда их сноходцы забираются и в наш Город. – Да это не существа из других миров, это рельеф! – выкрикнул я. Все-таки он меня задел, я завелся совершенно искренне. – Рельеф и симулякры! Человеческое подсознание лепит всех этих монстров! – Всех? – Клиф приподнял бровь. – Ты, конечно, очень опытен. Ты целых пять лет ходишь в Сны... ха! А в Пустоши ты далеко заходил? Ты видел другие Города? А слишком уж умный рельеф не встречал ни разу? Я вдруг с ужасом заметил, как за спиной Клифа, в темных углах гостиной, зашевелились тени – обретая объем, выступая из стен... Похоже, это происходило спонтанно. Это было что-то из его личных страхов, фантазий, снов – мятущиеся тени, глухой бестелесный ужас... Прав был Клиф или нет – но сейчас не время было с ним спорить. – Прости, снотворец... – я склонил голову. – Я растерялся. Я и помыслить о таком не мог. Прости, я слишком неопытен... Клиф сразу расслабился – и тени в углах мгновенно исчезли. – Я не согласен с Робертом лишь в методах, а не в целях, – сказал Клиф. – Артефакт необходимо уничтожить – и сделаешь это ты. Но вначале тебе придется собрать команду. Пятерых, кто будет сопровождать тебя в пути! – Слушаю и повинуюсь, – я прижал ладонь к груди. Честно слово, если я и переигрывал – то самую малость. Что-то меня эти тени вывели из равновесия! – Первый – Креч, – сказал Клиф. – Черный тролль. – Могу ли я спросить... почему именно он? – Потому что он еще зол на тебя и с удовольствием оторвет тебе руки и ноги. Если ты сумеешь убедить его прийти сюда – это будет означать, что я не ошибся в выборе. Могучий боец тебе в любом случае нужен... так пусть им будет Креч. – Что я могу ему сказать? – Правду... – Клиф пожал плечами. – Ложь... Какая разница? Главное, чтобы он пришел сюда. Я ждал – но Клиф замолчал, попыхивая трубкой и вертя в руке стакан, где никак не таяли три льдинки. – Выполнять приказ? – спросил я. – Да. Иди, Григорий. Русское имя Клиф произнес с легкой, неуловимой неправильностью – но очень старательно. Намек понят... – Слушаюсь, снотворец, – сказал я. И двинулся прочь из своего бывшего дома. На улице все было как обычно. Солнце. Легкий ветер. Шум моря. Несколько ярких воздушных змеев в облаках. Звон гитары вдали, веселые детские крики, звяканье трамвая... рельеф выполнял свою работу. – Какое хорошее место... было... – пробормотал я. – Какое славное место... Мне его будет сильно не хватать... Я шел вверх по холму, и нетерпение мое было так велико, что дорога сама стлалась под ноги, солнце торопливо закатывалось за холмы, наступал тихий, сладкий летний вечер, наполненный пением цикад, чириканьем птиц и запахом жасмина... Я шел, пока не оказался у огромного старого платана, сплошь увешанного цветными фонариками. В этой точке квартал Летнего Моря граничил с кварталом Безудержного Траха. Кстати, это почему-то мало кто знал, хотя казалось бы – логика на поверхности! Я так и шел быстрой деловитой походкой сноходца, получившего важное задание от местечкового бога – пока совсем рядом не оказались кусты цветущих роз. И здесь, без всякого колебания и сомнения, я метнулся прямо в кусты – прыгнул, выставив вперед руки, ничуть не опасаясь оцарапаться – в этом квартале все розы были без шипов. Я еще не сошел с ума настолько, чтобы выполнять безумные приказы безумного снотворца – и ссориться из-за этого со всеми остальными божками! Пусть ищет для своего похода другого Фродо, у меня ноги недостаточно волосатые! Я прорвался сквозь кусты (за ухом повис оторвавшийся розовый бутон на коротком стебельке) – и упал прямо на мягкое, нежное, теплое, ароматное... – Кто ты? – испуганно спросила обнаженная девушка, раскинувшаяся на траве в ожидании кого-то. Скорее всего – кого угодно. Черт возьми, им мог бы быть и я! Глаза у нее были дурные, с поволокой – это была простушка, которую обделял вниманием муж, а не безмозглый рельеф в ожидании подростка пубертатного возраста. И она была по-настоящему симпатичной. Как обидно! – Я твой чудесный сон, – с сожалением сказал я, жадно целуя охотно поддавшиеся губы и вскакивая. – Но еще, к сожалению, я беглец... И бросился бежать. Глава 5. Гарем Квартал Безудержного Траха (ну, если вы ханжа – зовите его Кварталом Телесной Радости) очень большой. Как ни относительны в Стране Сновидений расстояния и размеры, но все-таки обилие простецов и простушек определяет размеры квартала. А здесь – хотя бы раз – побывал каждый. Есть люди, которым никогда не снилась война, море, школа или институт. Но секс снится всем. Начиная с определенного возраста. Из розовых кустов, где ждала удовольствий молодая девушка, я выскочил прямо в школьный коридор. Даже не надо спрашивать, как так получилось. Просто вокруг были благоухающие розы – и вдруг их сменили стены. Школы одинаковы всюду (исключения, вроде африканских соломенных хижин брать в расчет не будем). А так, хоть в Урюпинской средней школе номер пять, что в московской гимназии в Барвихе, что в Оксфорде, что в Нью-Йорке – школу опознаешь сразу. Какой-то особый цвет стен – никакой. Он может быть белым, зеленым, голубым, да хоть бы и в полосочку – все равно он никакой, будто взгляды измученных учебой школьников трут его словно ластики. Портреты на стенах – сплошь ученые и видные деятели истории. Окна – широченные, дабы соблюсти санитарные нормы, но при этом унылые, будто амбразуры. Пол – деревянный, каменный, покрытый линолеумом или ламинатом – но исшарканный. И особый запах – мела, пусть никто уже не пишет на доске мелом, мокрых тряпок, даже если полы моют пылесосом, вредной и невкусной еды – хоть ее централизованно в судках привози, хоть найми повара из мишленовского ресторана... Это школа. Квинтэссенция школы. Даже если преподавать начнут под сенью олив или в виртуальном пространстве – не скоро еще образ школы изменится... Я быстро шел по коридору, с невольным любопытством заглядывая в полуоткрытые двери. Любопытство не порок, ведь верно? В одном классе немолодая, но грудастая учительница стояла на столе и, повиливая бедрами, стаскивала с себя остатки одежды. За ней, разинув рот и спрятав руки под столешницей, следил тощий очкастый подросток. Лицо у бедолаги все шло красными пятнами. Чую, проснется он сегодня слишком рано... В другом классе дело зашло дальше – там учительница (кстати, симпатичнее и моложе) делала минет здоровенному детине. "Репит! Репит!" – выкрикивал парень. Что-то поздновато для таких снов, ему лет шестнадцать-семнадцать, мог бы уже и подругу завести... За третьей дверью пожилой седовласый физик (судя по обстановке кабинета) пытался совершить сексуальный акт прямо на учительском столе с девочкой-подростком. При этом и девочка, и физик были полностью одеты и наглухо застегнуты. Видимо, в сны девочки секс уже входил, а вот обнажение – нет... А еще почему-то девочка ритмично хлопала физика ладошками по лысине... Выглядело это очень комично и я не выдержал, засмеялся. Девочка повернула голову, ярко покраснела – и исчезла. Как и следовало ожидать. Физик, под которым внезапно возникла пустота, упал, стукнувшись лбом о стол. Выпрямился. Тоже посмотрел на меня – с легкой укоризной. Достал сигареты, спички, закурил и сел на стул. Выглядело это так естественно, что у меня даже зародилось подозрение, что это симулякр или, чего доброго, свой брат-сноходец. Но физик, продолжая курить, бледнел и исчезал – он был порождением сна девочки. Да уж, эротические сны с учителями – дело распространенное... Школьный коридор казался бесконечным и я решил сократить путь. Подошел к окну. Ага, первый этаж... Створка распахнулась легко, я выпрыгнул – и оказался на шумной людной улице. Для данного квартала – редкая декорация. Впрочем, тут действие тоже разворачивалось вовсю. Невысокий плотный мужчина дрался с чудовищем, напоминающим ярко-синего тролля. Без особого труда зарезав монстра кухонным ножом, мужчина отсек ему голову – и далее начались такие непотребства, что я отвел взгляд. При этом мужчина заливисто хохотал, но озирался вокруг с некоторым недоумением. Сон его был на самой границе с кошмаром, но мужчина, видимо, придерживался крайне широких взглядов на жизнь. Ох уж эти перверзии – какими затейливыми они бывают... Стремясь избегать темных переулков и тенистых парков – там как раз самая чернуха и творится, я шел по улице. Здесь, конечно, тоже была жесть, но все-таки укладывающаяся в какие-то рамки. Несколько раз на меня набрасывались полуодетые или обнаженные простушки, пару раз приставали простецы, но в общем-то я шел быстро и целеустремленно. Дом, куда я стремился, занимал весь центр квартала. Это был огромный, бесформенный дом, будто взятый из кошмарного сна студента-архитектора. В нем были фрагменты всего, что только можно найти на улицах мира – основательные здания парижского центра, с мансардами и кафе на первых этажах, сверкающие стеклом нью-йоркские небоскребы, азиатские развалюхи в два-три этажа, советские панельные четырехэтажки, чопорные лондонские особняки с крошечными садиками у дверей, потемневшие от времени римские дома и даже фрагменты каких-то соломенных хижин. Вдоль одной стены тянулись фасады двухэтажных коттеджей в стиле "американской мечты" – с лужайками перед входом, будто целый фрагмент улочки из провинциального американского городка подхватило волшебным ураганом – и принесло в нашу страну Оз... В какую дверь входить – особой разницы не имело. Я выбрал дверь солидного особняка, открыл, прошел внутрь. В гостиной, как я и ожидал, было весело. По полу весело катался клубок голых тел, из которого торчали руки, ноги и прочие части тел. Высунулась чья-то седовласая голова, сверкнула безумным взглядом и воскликнула: – Господа, давайте разберемся! Я лично уже третий раз... Я прошел дальше, не дослушав. Все это по большей части довольно однообразно. Дверь... еще одна дверь... коридор... лестница... дверь... Я знал, куда иду, а значит должен был прийти по назначению. Стены изменились. Потолок стал выше. Зазвучала тихая музыка – кажется, Эния. Свет стал мягче, уютнее. Я открыл последнюю дверь и вошел в огромный круглый зал, устланный мягкими коврами. Купол потолка был расписан такими картинами, что Боттичелли и Микеланджело вначале побелели бы от зависти, а потом, всмотревшись, покраснели от стыда. Широкие окна выходили в цветущий сад – причем окна шли по окружности зала и никаких зданий вокруг не наблюдалось. За окнами, кстати, был вечер – полагаю, что он здесь почти всегда. В одном месте стена зала вспучивалась и пузырем выдувалась в сад – в этом эркере располагалась булькающая джакузи. Посреди зала стояла низкая круглая кровать, на которой с комфортом разместилось бы человек десять. Сейчас на ней было всего трое. Мой друг Ли и две девушки. В мягком свете торшера, стоящего у кровати, их тела казались одновременно и более загорелыми, и более розовыми, чем в реальности. Торшер был затейливым – мраморная скульптура обнаженной девушки, в чьей поднятой руке розовело победно вздернутое платье. Лампа скрывалась где-то под складками ткани. – Отдыхаешь от трудов? – спросил я. Несмотря на имя, Ли выглядел скорее европейцем, чем азиатом. Хотя что-то, какие-то неуловимые детали внешности, наводили на мысль, что прозвище все-таки имеет под собой основание. – О, нет, Григ, – целомудренно натягивая на свое мускулистое обнаженное тело краешек одеяла, сказал Ли. – Я решил покончить с развратом и вернуться к традиционным сексуальным отношениям. Я с любопытством посмотрел на двух девушек в его постели. Девушки прикрываться не спешили. Одна была молоденькая, светловолосая, в меру пухленькая, лет... ну, допустим, восемнадцати. Другая постарше и ощутимо. Наверное, ей было под тридцать. Роскошная брюнетка с длинными волосами, жгучим страстным взглядом и позой, которая выглядела бы целомудренной, не будь она столь развратной. – Хм, – сказал я. – У меня всего одна подруга, – вопреки очевидному сказал Ли. – Ну и симулякр. – Качественный симулякр, – глядя на брюнетку, сказал я. В принципе, учитывая, что обычно в спальне у Ли болтается десяток-другой простушек, примерно как на известной картине Энгра про турецкий гарем, это и впрямь был праздник воздержания и традиции. – Нахал, – сказала брюнетка. – Ну ты и нахал, Григ. Не узнаешь? Я даже крякнул от досады. – Лина? Прости... у тебя раньше не было такой прически... – Ты еще скажи, что у меня не было такого бюста, – ухмыльнулась Лина. Она была сноходкой. Удивительно – Ли завел настоящую подругу! – Ли и Лина, – счастливо улыбаясь, сказал Ли. – В этом есть перст судьбы, верно? – Хорошо, если перст, – я покосился на молоденькую девушку. – А к ней не ревнуешь, Лина? – К симулякру? – Лина фыркнула. – Еще бы я к резиновой кукле ревновала. Нет, Григ, я совершенно не против. Она даже бывает забавна. – Я тебе нравлюсь? – ангельским голоском спросила блондинка. – Хочешь, я тебя поцелую? – Присоединяйся, – Ли широким жестом указал на кровать. – Могу подогнать несколько простушек... они вечно сюда рвутся. – Ну еще бы, воплощенное царство разврата – да еще и с живым султаном, – кивнул я и присел на край кровати. Блондинка немедленно подползла ко мне и начала покрывать руку страстными поцелуями. – Ли, мне бы спрятаться... – Чего? – поразился Ли. – Мне бы отсидеться тут у тебя. Некоторое время. – А проснуться слабо? – Не слабо. Но не знаю, где я засну. Если у себя дома – то мне крышка. – Поссорился со снотворцем? – Ли прищурился. – А я тебе всегда говорил – не суетись! Суета только в одном деле хороша... – Ли, оставь нравоучения, – попросил я. – Да, у меня неприятности. Надо отсидеться. Блондинка медленно поднималась вверх по руке и уже примерялась поцеловать меня в губы. – Отсиживайся, – согласился Ли. – Для друга ничего не жалко. Позову тебе девочек... – Ли... – сказала Лина. Ли вздохнул: – Хорошо... хорошо. Кати, девочка, ты будешь развлекать гостя. – Да, милый! – проворковала Кати и попыталась меня поцеловать. Я мягко ее удержал – уж слишком любопытствующим был взгляд Лины, я ощутил себя на сцене стриптиз-бара. – Что у тебя стряслось-то? – спросил Ли. Скрывать случившееся я смысла не видел. В конце концов за помощь надо его чем-то отблагодарить. – Мой сосед оказался снотворцем. – Ого! – воскликнул Ли. – Тот дедок? Он и был-то у меня всего пару раз, отправляясь со своими девочками на пляж. Но Клифа запомнил. – Он самый... А я случайно влез в его разборку... Я коротко пересказал случившееся. Ли покачал головой с явным неодобрением. Зато Лина посмотрела на меня с уважением – она всегда отличалась склонностью к авантюризму. – Отсиживайся, – сказал Ли. – У нас снотворец мужик прямой. Своих на сторону не отдает. Можешь просыпаться в этой кровати. А лучше – присни себе домик в саду... ты же у нас пуританин. – Это я пуританин? – возмутился я, сгребая Кати в объятия. – Это я-то? Видимо, чтобы опровергнуть обвинение мне пришлось бы поучаствовать в групповом сексе – чего я и вправду не особо люблю. Но... Но позади вежливо кашлянули. Я обернулся, еще успев заметить, как посерели лица у Ли и Лины. Мраморная женщина-торшер стремительно розовела. Кое-что втянулось, а кое-что вытянулось. Потом, к счастью, появилась одежда. Джинсы и клетчатая рубашка. – Пуританин, – кивнул Клиф, отбрасывая розовый абажур и потирая руки. – Ты мне этим и нравишься, парень. – Как это понимать? – возмущенно воскликнул Ли, вскакивая на кровати. – Это не твой квартал... снотворец! Я буду жаловаться! – Фил в курсе, – спокойно ответил Клиф. – К счастью... для меня... ту акцию, о которой вам опрометчиво рассказал Григ, ваш снотворец поддерживает. Поэтому я здесь на законных основаниях. Он сел на кровать и похлопал Лину по спине. Та вздрогнула и мгновенно оказалась одетой в кружевной пеньюар. На Ли тоже обнаружились шорты и майка. Только Кати – шаловливый симулякр, все так же ластилась ко мне, впрочем и на Клифа бросая недвусмысленные взгляды. – Что мне с вами делать? – тем временем рассуждал вслух Клиф. – Вы, к сожалению, узнали слишком много, чтобы остаться жить в своем вертепе... Ли прищурился и у него сжались кулаки. Он парень не робкого десятка. Интересно, если три сноходца бросятся на снотворца – они имеют шанс победить? Да черта с два... – Я могу предложить лишь один гуманный вариант, – тем временем продолжал Клиф. – Вам придется стать спутниками Грига в его походе. У меня были на примете другие кандидатуры... но вы тоже подойдете, сексуально раскрепощенные вы мои... Ли посмотрел на меня и сказал: – Ну, спасибо. Ну, удружил. – И каков ваш ответ? – спросил Клиф, доставая трубку. Ли горько засмеялся: – Альтернатива – смерть? – Ну, только в Стране Снов, – ответил Клиф. – Вы же знаете правила. Ли обвел тоскливым взглядом свое любовное гнездышко. Кивнул: – Умереть мы всегда успеем. Правда, Лина? Лина мрачно кивнула. – В этом иди... странном походе будут какие-то шансы уцелеть? – уточнил Ли, явно пытаясь сохранить лицо. – Какие-то – будут, – подтвердил Клиф. – Когда выступать? – спросил Ли. – Когда Григ соберет остальных членов команды. Ты еще здесь? – Я уже бегу, – сказал я, вскакивая и довольно-таки грубо отстраняя Кати. – Уже бегу! – Только далеко не убегай, – ласково посмотрел на меня Клиф. – Вдруг в следующий раз у меня будет плохое настроение? Я буду ждать тебя... ну, допустим, прямо здесь. Постарайся прийти не позже, чем через пять часов... – он задумчиво посмотрел на Кати, которая принялась придвигаться к нему. – Но и не раньше, чем через час. Выскочив за дверь я оказался на залитой режущими глаз цветными огнями, грохочущей танцплощадке. Повсюду покачивались, тискаясь в эротических танцах мужчины и женщины, некоторые плавно оседали на пол – все это напоминало развеселый древнеримский лупанарий. Меня попыталась обнять девушка с затуманенным взглядом – я раздраженно отпихнул ее. Простушка не обиделась, улыбнулась – и пританцовывая пошла в поисках партнера. Я проводил ее взглядом и вдруг понял, что казалось мне неправильным в происходящем у Ли. Какого черта хорошенькая Кати вела себя не как качественная тварь, а как самый примитивный, на один лишь секс запрограммированный рельеф? Таких "Кати" я и сам высыпал себе на кровать, по две-три штуки зараз, если вечер был слишком скучен. К утру они либо благополучно таяли в воздухе – либо я выставлял их за дверь и они день-два блуждали по кварталу, готовые отдаться любому желающему... после чего, конечно, все-таки исчезали... Впрочем, это было не то, о чем мне стоило думать. По большому счету сейчас нужно было принять одно-единственное решение. Подчиняться Клифу или нет? Выполнять его идиотские указания, пытаться завербовать Креча, а потом идти в поход неизвестно куда и неизвестно зачем? Или попробовать обмануть снотворца? Эх, если бы речь шла об одном снотворце! Я бы ушел из его квартал, несмотря на то, что он мне безумно нравится. Поселиться бы в другом, к примеру – в Студенческом, или в Горных Далях. И расслабился. Но если все снотворцы поделены на две группы? Одна поддерживает Клифа – на ее территории не спрятаться. В другой состоит Роберт... а тот непременно захочет поквитаться. – Из огня, да в полымя... – пробормотал я, наблюдая за проделками диск-жокея и двух его обаятельных помощниц. От музыки начинала болеть голова. Пора было принимать решение. Конечно, наверняка есть и третья сторона. Она всегда есть. Какие-нибудь снотворцы не присоединившиеся ни к одной из групп. Те, кому наплевать на таинственный артефакт. Кто даст приют беглецу. Вот только как я их найду? Поискав в воздухе я нашел прикуренную сигарету, затянулся. Последнее время я старался курить только во сне, поскольку признался, что полностью победить вредную привычку не в силах. Что поделать... если не можешь победить, то ищи обходные пути... Кстати, это очень хорошая мысль в любых ситуациях. Пойти против Клифа я не могу. Скрыться – тоже. А что если пойти – но на своих условиях? Главное, четко понимать, насколько я ему нужен. Для этого придется вначале доказать свою полезность... и для начала – пойти и уговорить Креча. – Ладно, – сказал я самому себе. – Но только не все так просто. Мы еще поторгуемся. И пошел сквозь толпу, так злобно поглядывая на окружающих, что ко мне никто не рискнул приставать. Впрочем, уже на выходе с дискотеки какая-то сволочь все-таки ущипнули меня за задницу. Судя по силе, это был мужик. Глава 6. Черный тролль Те несколько десятков встреч, которые были у меня с Кречем, происходили просто на улице. Место, где обитает Креч я, в принципе, прекрасно знал. Но точно так же прекрасно знал и то, что Креч гостей не любит. Хорошим и безопасным тоном считалось выйти на соседнюю улицу и начать петь какую-нибудь песню. Американцы и англичане уверяли, что лучше всего Креч выходит на "Smoke On The Water", немцы горой стояли за "Buck dich" или еще что-нибудь из "Раммштайна", а наши думали, что Кречу нравится "Алиса" – к примеру, "Власть" или "Небо славян". Но у меня было подозрение, что на самом деле, Кречу совершенно неважно, что поют. Услышал пение – вот и вышел. Поэтому я не напрягался и всегда пел что-нибудь мелодичное и несложное в исполнении. Лучше всего для этого годились детские песенки. Я уже исполнял для Креча "Голубой вагон", "Вместе весело шагать по просторам", "Крейсер Аврора" и "В траве сидел кузнечик". А в этот раз предпочел песенку маленького мультяшного енота. – И тогда наверняка Вдруг запляшут облака И кузнечик запиликает на скрипке! С голубого ручейка Начинается река Ну а дружба начинается с улыбки! Очень ограниченный набор символов у детских песенок. Кузнечики, солнышко... облака, белогривые, блин, лошадки... Шагать, дружить, петь... Весело, грустно, дружно... Белый, солнечный, голубой... особенно голубой, сколько детских песен, блин, медным тазом накрылось из-за современного значения этого слова! Креч, тварь неорганическая, не появлялся. Я откашлялся. Я стоял посредине унылой серой площади окруженной унылыми серыми домами и унылыми серыми деревьями. На Окраине все уныло и серо! – Спой "если с другом вышел в путь", – раздалось из-за спины. Я обернулся – очень быстро. На самом деле надо было не оборачиваться, а спасаться бегством – но это в мои планы не входило. Тяжелая лапа Креча крепко – не вырвешься – взяла меня за плечо. Двумя пальцами – как клещами. – Веселей дорога... – немелодично проскрежетал Креч. – Григ, я не понял, ты мазохист или дурак? – Креч, я не имел никакого отношения к той посылке! Я только ее принес! – искренне выпалил я заготовленную фразу. – Верю. Поэтому убивать я тебя не стану, – Креч отвесил мне щелбан – легонько, но так, что искры из глаз посыпались. – И все-таки, Григ, пока ты еще способен говорить – объясни мне, какого дьявола ты приперся? – Креч, меня заставили! – я даже не пытался вырываться. – Снотворец из моего квартала, Клиф... Занесенная было каменная рука угрожающе замерла в воздухе. Маленькие горящие глазки злобно буравили меня. – Клиф? – Он требует, чтобы я собрал команду. И чтобы ты в ней был. – Зачем? – Чтобы мы отправились куда-то и отнесли... – Я знаю, чего хочет Клиф! – пророкотал Креч. – Зачем он хочет в команде меня? – Потому что ты – самый лучший боец, – промямлил я. – Это и дураку понятно, – Креч вдруг отпустил меня и присел на корточки. Наши лица наконец-то оказались на одном уровне, что ничуть не придавало спокойствия. – Но по сравнению со снотворцем я слабак. – Все мы слабаки, – потирая плечо, признался я. – Но он не хочет отправлять в поход снотворцев. Боится, что на них нападут... – Другие снотворцы, те, что хотят использовать артефакт в своих интересах. Или те, кто хочет лично уничтожить артефакт... – Креч издал сдавленный рык. – Теперь понятно, кто мне послал подлянку... – Ты мне веришь, – с удивлением понял я. – Конечно. Думаешь, почему я здесь торчу? – Креч с отвращением обвел глазами серую, выцветшую площадь. – Прячешься? От Клифа? – Нет. От Роберта. Он глава другой партии... Креч, громыхая каменными суставами, поднялся, зашагал, бросив через плечо: – Пошли... приглашаю в гости. Все-таки определяя Креча как тролля, а не как голема, я был прав. Креч, как и положено уважающему себя троллю, жил под мостом. И неважно, что мост этот – старый, каменный, очень эклектичный, вел из ниоткуда в никуда – один его конец упирался в глухую стену небоскреба, другой нависал над пропастью, где клубился серый туман Границы Страны Снов. Главное, что под мостом была выложенная брусчаткой площадь, на которой и стоял уютный двухэтажный дом Креча. Формальности были соблюдены. А в снах, даже в кошмарных, всегда соблюдаются правила игры. – А к тебе, оказывается, приходят гости, – удивился я, обосновавшись напротив Креча в мягком глубоком кресле. Кресло было из какой-то мягкой ворсистой ткани теплого розового цвета. Похоже, что по большей части в нем сидели женщины. Если присмотреться, то все в гостиной у Креча четко делилось на две части – для людей и для тролля. Мебель удобная, мягкая и мебель прочная, грубая. Посуда мелкая, человеческая – посуда вместительная, великанская. Даже пультов управления перед телевизором было два – один обычный, а другой с метр длиной. Я с удивлением вспомнил, что видел такой и в обычном мире – но там он выглядел нелепицей от близорукого дизайнера. – Человеку нельзя без друзей, – глумливо пошутил Креч, садясь на свое кресло – сваренное из толстенных стальных балок, поверх которых было брошена какая-то цветастая тряпка. – А троллю – тем более. Сердце окаменеет. Я предпочел ничего не отвечать. Утвердительно буркнул и взял со стола бокал с вином. Креч сгреб огромной ладонью двухлитровую кружку с чем-то мутным, вязким, болотисто-коричневым – даже на вид мерзким. – Трудно мне будет объяснить Клифу твой отказ, – сказал я и попробовал вино. Кислятина... – Не любит он отказы... – Все они не любят, – буркнул Креч. – Только я еще не отказался. – Что? – Думаю я. Если Клиф – враг Роберта... – То ты на его стороне? Тролль кивнул и отпил жидкости из бокала. Поморщился: – Аммония маловато... Я ведь у Роберта был на хорошем счету. Можно сказать, его ординарец. Любимчик. Оставайся я с ним – мы бы, пожалуй, весь Квартал Вечной Войны под себя подмяли. Но как-то принесла нелегкая твоего снотворца... принялся он Роберта в свою веру вербовать, да и угрожать всерьез... – Кто? Клиф? – поразился я. – Он самый. Думаешь, просто милый старичок, любитель ковыряться в саду, пить и ухаживать за молоденькими? Ха! Не бывает мирных снотворцев. Может, если не я, он бы Роберта и завалил... наверное, с тех пор Клиф меня и зауважал... Креч замолчал, угрюмо глядя в недопитую кружку. – Тогда ты и узнал... – сказал я растерянно. – Ну да. Про артефакт, про то, что надо его уничтожать... Роберт-то не против был. Предлагал собрать отряд и идти... вот к кому именно – они словно сами боялись произнести. Клиф требовал послать отряд. Предлагал туда меня взять, еще кто-то у него был на примете... Слово за слово – такое началось... В общем, мы отбились. Дома и стены помогают. Вот только после всего этого Роберт стал на меня смотреть... нехорошо так смотреть. Потом раз... случайность, вроде как, но меня накрыло... еле жив остался. Потом второй раз. Ну, я мальчик неглупый, хоть до меня и не сразу доходит. Ноги в руки – и на Окраину. Здесь у снотворцев власти мало, здесь я даже с Робертом готов потягаться. – Ты ведь тут давно живешь... – Пять лет, – Креч размахнулся, будто собираясь запустить кружкой в телевизор, но передумал. – Пять лет в этом... в этой... Передай своему снотворцу, что я пойду.